Mash&Trash

Страх и ненависть в Шедоупорте

Мемуары Элль О’Коннор.
Мы твои друзья, — сказала я. — Мы не такие, как все

Накрыло нас с Корделлом где-то на выходе из Шедоупорта, прямо посреди скал. Помню, как он сказал мне что-то вроде: «У меня голова кружится, я не вижу ни черта, веди ты». Мы зажгли факелы и двинулись дальше, к разлому в земле. Это потом оказалось, что там внутри целое подземелье, кишащее пауками, гоблинами и прочими тварями.
И вдруг со всех сторон послышался жуткий рев, небо заполонили какие-то огромные летучие мыши, с визгом пикировавшие и взмывавшие вокруг нас, а мы продолжали храбро двигаться к башне со скоростью хорошо откормленного пони. Раздался вопль: «О, господи! Что это за твари?!». Тут-то я и предложила Корделлу никогда больше не пить перед важным делом. Какие летучие мыши, тут повсюду мёртвые гоблины и пауки размером с коня!
Мы еле унесли ноги от тётушки Шелоб. Стоит сказать, что Корделл храбро сражался и прикрывал мою спину, пока я элегантно блевала в углу. Настоящий друг.
Потом всё стихло. Корделл был без рубашки и поливал грудь пивом, чтобы ускорить процесс «выздоровления». Мы сидели в таверне: я пересчитывала деньги, Корделл браво размахивал своим гематитом направо и налево в поисках очередной красотки.

Был почти полдень, а нам еще предстояло преодолеть больше сотни миль. Тяжелых миль. Очень скоро, я знала, нам обоим напрочь снесёт крышу. Но возвращаться нельзя, а отдыхать некогда. Придется перетерпеть. Феерическая охота за нашими задницами (вернее, за задницей Корделла), организованная Демонолог, уже началась, и чтобы получить свой звуконепроницаемый номер-люкс в таверне и сохранить жизнь, полную опасностей и блуда, нужно добраться до башни Некроманта до четырёх.
В конце концов, я — Элль О’Коннор, профессиональный вор, верный друг и шикарная женщина, поэтому я помогу этому отёсанному северному варвару во что бы то ни стало!
Ещё с прошлого раза у нас с Корделлом осталось приличного денег, и почти все они были уже израсходованы на чрезвычайно опасные вещества, вино и женщин. У нас было три бурдюка с вином, двадцать метательных ножей, пара острых, как бритва клинков, факелы и целый арсенал пошлых шуточек и забавных историй. А еще кварта вина, кварта рома, ящик мерзкого пойла за 2 серебряных, пинта чистого эля и две дюжины кружевных платков. Всё это мы достали накануне, носились как угорелые по всему Шедоупорту, брали всё подряд. Не то, чтоб без всего этого нам в дороге было не обойтись, просто когда начинаешь основательно запасаться в дорогу, как правило, трудно остановиться.
Один только Корделл с похмелья снова вызывал у меня беспокойство. Нет на свете ничего беспомощнее, безответственнее и безнравственнее, чем человек в пучине похмельного делирия. А я знала, что скоро он будет к этому близок. Пожалуй, на следующем привале. Я предвкушала, как оставшиеся несколько миль он проделает в безобразном судорожном оцепенении с текущими изо рта слюнями. Единственный способ сохранить бодрость — дать ему пинка как следует, а потом ненавязчиво обсчитать, когда будем делить добычу.
«Да, вот это я понимаю поездка», — сказал Корделл.
Он оглянулся вокруг – мы были на краю болота, прямо перед башней Некроманта, — и, полуподпевая-полумыча, забубнил: «Один глоточек и вперёд …»
Один глоточек, говоришь, дурила?! Погоди, увидишь сейчас этих богомерзкое чучело василиска, притаившееся аккурат под кроватью.
Как мы несли это зелье из башни, одному Принцу Теней известно. К слову, обмотать его тряпками и насадить на какую-то рогатину было идеей Корделла. Ещё бы.
И мы снова в таверне, в клубах алкогольного забытья. Проклятый эль, начинаешь вести себя как деревенский пьяница из старинных ирландских романов, полная потеря основных двигательных функций, размытое зрение, деревянный язык, мозг в ужасе, теряет способность управлять позвоночником. Интересное состояние когда все видишь, но не в силах что либо контролировать. Подходишь к трактирщице, чётко зная, что надо дать два серебряных, чтобы налила ещё. Но на месте всё происходит не так. Тебя отпихивает злобный вышибала, а ты думаешь: в чём дело, что происходит?… И слышишь собственный лепет: Крусейдера трахнула собака, так и ему и надо.

Корделл заметил удручённую трактирщтцу гораздо раньше, чем я. «Поможем даме», — сказал он и, не успела я возразить, как он призывно замахал ей руками, а эта несчастная деревенщина, разинув рот в улыбке, уже шагала к нам: «Ни фига себе! Ни разу не видела ребят, которые готовы перейти дорогу Гильдии Воров!»
«Да? — сказал Корделл — Ну тогда, ты, наверно, готова излагать свою проблему?» Она радостно закивала, а мы радостно развесили уши, предвкушая наживу.
Господи, да он рехнулся. «Хватит! — рявкнула я, — А то василисков напущу». Он усмехнулся, вроде понял. К счастью, в таверне стоял такой страшный шум от посетителей, что никто не слышал, как мы собираемся проредить ряды Гильдии. Или слышал?
Что ж, в таком случае нам придется отрубить им голову и где-нибудь закопать. Отпускать ни в коем случае нельзя. Они сразу донесут на нас кому следует, а те натравят на нас как диких зверей или пустят на лоскутки.
Господи! Это я сказала или только подумала? А вдруг сказала? Меня услышали? Я глянула на Корделла, но тот с отрешенным видом следил за официантками, сонно потягивая вино.
Ну да, конечно. Я обернулась и одарила трактищицу лучезарной улыбкой … любуясь формой её.. черепа. «Вот что, — сказала я, — надо тебе кое-что уяснить: мы не убийцы, так что только вызволим твоего пропавшего барда, отвесим пару пинков и вернёмся. Мы не будем никого убивать из Гильдии!
Как бы не так.

А потом на нас объявила охоту Гильдия Воров. По 250 золотых за голову. Неплохо так, а? Я раздумывала над тем, чтобы пойти и сдать Коредлла, но отказалась от этой идеи. Ты можешь повернуться спиной к человеку, но никогда не поворачивайся спиной к Корделлу. Особенно, когда он размахивает острым, как бритва, тесаком прямо перед твоими носом. Потому что это Корделл, мой друг, а не какой-то козёл с дороги, как я могу его сдать?
Я почувствовала чудовищный протест против всей ситуации и прямо сказала Корделлу:
— Как твой адвокат, советую взять самого быстрого коня с крепким седлом, лютню для особой музыки, две белые кружевные рубахи и свалить из Шедоупорта по крайней мере на два дня. Выходные будут испорчены, потому что мне, северная ты задница, придётся ехать с тобой. И, конечно, нам придётся вооружиться до зубов.

View

I'm sorry, but we no longer support this web browser. Please upgrade your browser or install Chrome or Firefox to enjoy the full functionality of this site.